Я нашел свое призвание

Автор: Мария Зайцева
Источник: "Утро Петербурга"

Современные художники мало известны широкой публике, как в России, так и за рубежом. Однако Александр Ищенко смог найти свое место в искусстве и получить признание во всем мире. Сейчас он начинает работать над новым проектом, и в преддверии этого события мы решили поближе познакомить читателей с этим уникальным художником.

- Александр, многим молодым художникам не удается получить признание даже на родине, как у Вас получилось стать мастером с мировым именем?

- У меня очень интересная история. Я родился в Узбекистане, получил там свое первое образование — окончил высшее художественное училище. В начале 90-х я переехал в Россию, жил какое-то время в Москве. Как-то, зайдя в один монастырский храм, я увидел, что там нужны художники-реставраторы. И вот, волей случая, меня пригласили туда поработать. Это был мой первый опыт, совсем еще юного человека, жизни среди духовных людей и знакомство с жизнью монашества, с новым для меня измерением. Затем я переехал в Петербург, учился, но эти яркие впечатления сильно на меня повлияли: я очень много картин писал на тему церковной жизни. Потом я посещал много храмов, совершал паломнические поездки, несколько месяцев жил на Валааме.

Далее начались мои первые выставки, и одна из них прошла в Духовной Академии, здесь, в Петербурге. Это был знаковый момент, потому что тогда меня заметили представители Ватикана и предложили поработать в Италии.

Там я участвовал в культурной программе, посвященной 2000-летию христианства. Художники разных национальностей и конфессий жили вместе, работали в соседних студиях. Мы могли общаться и устраивать выставки. Я не ожидал, что смогу так много увидеть, почувствовать, открыть для себя. И на основе этого опыта стали выходить и другие циклы моих картин, посвященные церкви.

Я продолжал учиться и окончил Папский Григорианский Университет, это было уже второе образование. Я изучал историю церковного искусства, много работал над картинами и участвовал в выставках. Ну и пошло-поехало, как говорится. Были выставки в разных странах, меня пригласили в Германию, в Баварию, где я расписал храм. Потом я вернулся в Россию, что бы здесь сделать несколько проектов. У меня была серия выставок, я называл их «миротворческими» проектами, так как они были посвящены войне в Афганистане. Это был такой контраст с тем, что я писал раньше. Еще живя в Узбекистане, я буквально впитывал в себя эту информацию. Тогда я и написал большую серию картин, которая стала более известной уже в России. Я сделал несколько крупных проектов с этими картинами. И на одном даже попытался совмещать работы из разных циклов, чтобы показать все грани жизни. Тогда эти картины впервые встретились, духовные образы и образы востока, другой культуры — это было очень сильно.

Потом я подумал, что нам всем не хватает доброты и написал очень яркие, жизнерадостные, и даже немножко наивные картины, посвященные детям. Они стали популярны.

Конечно, это все очень кратко, в жизни были и тяжелые моменты, были поиски, непонимание, скитания. Было интересно на каждом этапе жизни находить себя, узнавать мир, окружение. В какие-то моменты я был буквально нищим, в самом низу, и был верх, когда я жил во дворцах Ватикана, получая аудиенцию у Папы, а в дальнейшем и у Патриарха.

Сейчас мои картины в крупных музеях, в больших коллекциях. Я счастлив, я нашел свое призвание, и, надеюсь, людям нравится то, что я делаю.

- В этом году Вы начали работать над росписью храма. Пожалуйста, расскажите подробнее об этом проекте.

- Сейчас в моей жизни новый этап. Это огромная ответственность и огромное счастье, что мне доверяют этот проект. Храм очень большой, там порядка 2000 кв. метров под роспись. Построен он в удивительно красивом месте, на берегу озера. Находиться там, внутри этого особого мира, соединения духовного общения и творчества, - счастье.

Я готовлюсь к росписи уже на протяжении полугода, создал огромное количество разных эскизов и вот на днях переезжаю в Успенское подворье, где и находится монастырь. Эта работа займет примерно два года. До этого я уже прожил в монастыре 3-4 месяца и работал над зданием монастырской гостиницы. Его я расписал и снаружи и внутри. Получился такой добрый и красивый проект, отовсюду его видно - яркие краски и сцены из монастырской жизни, в довольно современной манере. Туда уже приезжает много туристов, в том числе из других стран, небольшие группы детей проводят свои каникулы. В братской обители есть художественная мастерская, где ребята рисуют, и, однажды, они даже помогли мне расписать кусочек стены у самого входа. Было очень весело.

Это большая благодать, что меня пригласила Русская Православная Церковь. До этого я расписывал храмы в Италии, Германии, и поэтому сейчас на мне колоссальная ответственность.

- Сюжеты для росписи Вы выбирали сами, или Вам уже предоставили определенный план?

- Что касается здания, которое я уже расписал, - это моя идея и мой план. Храма — тоже мой проект, но там есть определенные законы и каноны, и своя сюжетная линия, на основе писания Ветхого и Нового Заветов. Изображения в храмах родились еще тогда, когда люди были неграмотные, они заходили в церковь и видели сюжеты, таким образом узнавая историю сотворения мира, жития апостолов, Спасителя. Это была своеобразная книга. Материал для составления этой сетки я выбирал сам, а монастырский совет во главе с игуменом его утверждали.

Была проделана очень серьезная подготовка, анализ архитектуры. Ведь это не просто картина на стене, это определенный синтез в этой архитектуре, к этому месту и к этому монастырю. Это не просто одна моя импровизация, здесь много всего сходится.

Сейчас идут последние приготовления, возводятся леса. Я уже подготовил нужные краски и совсем скоро начнется роспись.

- А какие требования предъявлялись лично к Вам, как к человеку, расписывающему православный храм?

- Это вопрос одновременно и сложный и простой. Все зависит от меня, как я буду жить в эти годы. То есть это мой духовный мир. Безусловно, когда работаешь над росписью храма, есть определенные ограничения, есть черта, которую нельзя переступать.

Конечно, живя в монастыре, общаясь с этими людьми, волей неволей перестраиваешься, погружаешься в жизнь более духовную. Ты должен соблюдать определенные правила, например, держать посты. Но в тоже время я буду приезжать в город, преподавать студентам.

- Что вдохновляет Вас на написание картин?

- Каждая картина, которую я создаю - это маленький мир. Вдохновение, всплеск - откуда это приходит, я не знаю. Это таинство, как рождаются образы, формы, типажи. Я думаю, мечтаю, ищу. Но главное - в своих картинах я очень искренен.

- У каждого художника процесс написания картины проходит по-разному, как это происходит у Вас?

- Вообще я много импровизирую. Не люблю, когда все происходит по шаблону. Например, в росписи храма пластика, пространство, свет являются моей путеводной нитью. Глобально я знаю, какие будут сюжеты и цвета, делаю наброски. Но сами стены будут подсказывать и вести меня в нужном направлении. Это немного похоже на музыку.

В написании картины же я всегда оставляю место для эмоционального выплеска. Зачастую, когда художник детально прописывает эскиз, он уже проживает те моменты, которые хотел выразить в картине, он уже все показал. Я делаю наоборот, оставляю этот эмоциональный запас, чтобы потом выразить его в картине.

- Как бы Вы назвали направление, в котором работаете?

- Не думаю, что я ограничиваюсь определенным направлением. Скорее всего, сейчас это считается новым импрессионизмом. Хотя сам я не знаю, просто не думаю об этом. Я пишу то, что чувствую, много импровизирую. Это мой стиль, мой язык. Хотя он тоже порой меняется в связи с обстоятельствами моей жизни. Например, в Италии я пишу несколько иначе, чем в России, в России несколько иначе, чем в Германии, а зимой не так, как летом. То есть многое зависит от среды и обстановки, которая меня окружает.

Вообще за эти годы все перемешалось во мне: элементы иконографии и детской стилистики, востока и христианства. Я подолгу жил и работал в разных странах, изучал местные особенности. Во мне сошлись разные техники, технологии, культуры, традиции — я все это впитывал. Поэтому сейчас моя манера письма очень характерная, узнаваемая. Я уже сформирован как художник. У меня есть свои взгляды, критерии.

- Что бы Вы могли посоветовать художникам, не получившим всеобщее признание? Может, существуют какие-то правила, которые помогли Вам добиться таких результатов?

- Советовать довольно трудно, у каждого своя судьба и свой путь. Скорее я могу сказать свое видение по этому поводу. Нужно, что бы художники были индивидуальны и оригинальны.

Иногда я бываю на выставках, конечно, все художники там профессионалы, но порой не хватает творческого подхода, уникальности. Еще, особенно часто это встречается у петербургских художников, многие пишут мрачно. Зачастую люди хотят смотреть на что-то светлое, нужно нести положительные эмоции.

Последнее, что я могу сказать - надо идти своей дорогой и быть искренним. Сейчас на нас влияет масса обстоятельств: деньги, конъюнктура, нужно под кого-то подстроиться, выгодно продать. После этого художник перестает быть искренним и настоящим, у него не остается творческого стержня. Нужно уметь прожить эти этапы и остаться самим собой. Это будет достойно, человек будет настоящим.

***